РАЗДЕЛЫ

ЛИТЕРАТУРА

ЯЗЫК

ХОЗЯЙСТВО

ЖИЛИЩЕ

ОДЕЖДА

ПИЩА

СЕМЕЙНЫЙ УКЛАД

Народная медицина и Культура

ДРУГИЕ

Дунганское восстание 1862—77гг.

Дунгане – хуэйцзу: прикосновение к истокам

                                                                                                    Семейный уклад

У дунган уже давно господствует малая семья. Однако пережитки большой семьи сказываются в быту, обрядности и прочности семейно-родственных связей. До последнего времени женившегося сына выделяли из семьи неохотно, после длительного рассмотрения и обсуждения всех возможностей решения вопроса. Раздел нередко не прерывал хозяйственной связи с семьей отца. Имуществом и полевыми работами ведал старший мужчина в семье. Однако, если престарелый дед (отец), оставаясь номинально главой семьи и сохраняя свою роль воспитателя и наставника членов семьи, передавал управление хозяйством сыну, то не обязательно старшему, а наиболее опытному и умелому хозяину.
Распорядительницей в доме считалась старшая из жен - жена главы семьи. Она распределяла работы по дому, ведала всеми запасами продовольствия, давала указания остальным женщинам.
В деревне женщина была в значительной мере самостоятельна, в мещанских же кругах города она была почти бесправна. И все же женщина сохраняла некоторую долю экономической независимости; так, в ее распоряжении оставались средства, полученные от продажи вышивок (мужские побочные доходы целиком попадали в кассу семьи); женщина свободно распоряжалась предметами, подаренными ей мужем или его и ее родителями. Впрочем, приданым своим без разрешения мужа жена распорядиться не могла. Но муж не препятствовал жене в расходовании небольших средств на женские обрядовые сборища, происходившие в кругу родственных семей. На этой некоторой экономической самостоятельности базировалась довольно оживленная "общественная жизнь" женщины, хотя она и была скрыта от постороннего взгляда, поскольку протекала на женской половине. Мужчинам было запрещено посещать женские сборища.
У дунган положение женщины более соответствовало шариату, например, в некоторых поселениях женщина не участвовала в полевых работах. Такой обычай продержался вплоть до 1933 г. Многоженство, допускавшееся шариатом (мужчина мог иметь четыре жены), не получило у дунган широкого распространения; особенно редко оно встречалось в деревне и вызывалось обычно чисто экономическими причинами (расширением хозяйства), а также бесплодием первой жены.
Рождение первенца-мальчика встречалось в семье радостно. Как и у многих других народов, в период родов и после них женщина считалась "нечистой" (ей запрещались на 20-40 дней молитва, пост). С этим, возможно, связан обычай, согласно которому при рождении сына отцу (и деду) мазали лицо черной краской, сажали на осла лицом к хвосту и возили по селению. Затем он смывал краску и радостно принимал поздравления собравшихся родственников. Черная краска и символизирует, что женщина "нечистая".
Дунгане двуименны (Али-ахун + Лова и т. п.). Исконно дунганское имя (более употребительное) они получают позже.
Брачным возрастом юноши считали 18 лет, девушки - 14-15 лет. Брачный возраст в деревне был ниже, чем в городе. Случаи сговора малолетних детей даже раньше были редки. По достижении юношей 18 лет семья заботилась о подыскании ему невесты. Следует отметить, что жен брали и из соседних народностей - казахов, киргизов и т. п., тогда как случаи выхода замуж за "иноплеменного" у дунган были исключительно редки. До 1930-х годов соблюдалась эндогамность землячеств. Первой женой по обычаю брали дунганку, второй женой двоеженца могла быть и "иноплеменная" мусульманка. Утверждение, что дунганская девушка "предпочтет смерть позорной роли второй жены" (приравнивавшейся к наложнице), постоянно встречается в фольклоре дунган. В моногамной семье после развода с дунганкой новая жена также могла быть взята из "иноплеменных" мусульман. Брак между родственниками допускался не ближе чем в третьей степени родства.
В прошлом профессиональные (реже добровольные) сваты помогали собрать необходимые предварительные сведения о личных качествах невесты и имущественном положении ее семьи. Было не принято выражать свое согласие или отказывать в первый приход свата. Не более чем через 10 дней сват в сопровождении двух почтенных стариков являлся вторично. Обычно родители невесты просили дать им еще 10-17 дней для совета с родственниками. В семье невесты собирали семейный совет, где большую роль играли женщины. Решающее слово принадлежало бабке (со стороны матери невесты). Если она жила в ином селении, ее доставляли на семейный совет. Символом согласия служило поднесение сватам прибора для омовения лица и рук перед угощением. Сговор завершался обрядовым рукопожатием (зуан шу); слегка пожимая правую руку друг другу, сват и отец невесты накладывали свою левую руку на правую руку другого и трижды потряхивали сложенными таким образом руками в знак верности своему слову. Затем отдавался одновременный поясной поклон. В это время приносили угощение.
Через восемь дней после сговора жених отправлял в дом невесты малые подарки (щё лир), символизирующие официальное объявление о помолвке. В их состав входили: поднос с украшениями для невесты, поднос с платком, которым в день свадьбы закрывают лицо невесты, поднос с тканями и нитками для туфель невесты, два подноса с хлебцами югуэзы. (пожелание многочисленного потомства), поднос с хлебами (пожелание зажиточной жизни), более 10 подносов с орехами и урюком (также пожелание потомства). Все это торжественной процессией несли ахун (духовное лицо), сваты и родственники жениха. Подарки выставлялись на виду для всеобщего обозрения. После получения подарков отец невесты совещался с родственниками по поводу размера калыма. По мнению большинства дунган, калым служил, прежде всего, для обеспечения молодых в начале их совместной жизни, а также для покрытия расходов на свадебный обед. Оформлялся он в виде больших подарков (да лир). Перечень больших подарков отец невесты отправлял родителям жениха на третий-седьмой день после получения малых подарков. Перед отправкой подарки выставлялись для обозрения в доме жениха. Отправке их в дом невесты предшествовал "малый обед" (щё чиди) из 15 блюд и более для родственников жениха, прибывавших целыми семьями (даже с собственными столиками и посудой). Процессия людей, несущих подносы с большими подарками, пополнялась встречными знакомыми жениха и невесты.
Получив подарки, родители невесты устраивали угощение для прибывших. Здесь уже были приготовлены подарки жениху: пара башмаков, пара чулок, халат, пояс для денег (вый дузы), шапка, наушники, козырек для защиты глаз от солнца, кольцо серебряное, веер, несколько хлебов (хуа мэмэ), расписанных красной краской (пожелание благополучия), горка зооморфных печений и, наконец, жареная курица (символ невесты), в которую втыкали петуха из красной бумаги на палочке (символ жениха).
Часто молодежь устраивала шуточное нападение на процессию несущих подарки жениху. Обычно все съедобное поглощалось и кто-либо из юношей - друзей жениха - со смехом вручал ему блюдо с обглоданными остатками курицы и потрепанным петухом.
Свадьба устраивалась обычно осенью или зимой, спустя месяц после реализации урожая и отправки больших подарков. В течение этого месяца заготовляли продукты для свадебного пиршества и заканчивали подготовку приданого. В наше время также предпочитают устраивать свадьбы в нерабочий сезон.
За два-три дня до свадьбы родственники и знакомые жениха и невесты дарили им подарки, причем составлялся список подарков с указанием имени дарителя и наименованием подарка.
Накануне свадьбы у невесты собирались подруги, молодые родственницы для совершения обряда типа девишника (зукон, т. е. сидение на кане). С невестой рядом сидела ее родственница, исполнявшая роль провожатой (шучинди). Посланница жениха приносила завязанный в платок костюм для невесты нинйи (дословно - разлучающее платье). В тот же платок были завернуты сладости и орехи. Платком прибывшая покрывала голову невесты, что символизировало начало брачных обрядов. Девушки в причитаниях и песнях оплакивали потерю подружки.
Двор жениха украшали красными полотнищами, подвешенными на веревках, протянутых крест-накрест над двором.
Невесту тщательно причесывали, белили, румянили и, надев брачный костюм, усаживали на кане лицом к западному углу. Голову ее покрывали легким платком, а поверх надевали чынчынзы - головной убор из тонкой серебряной проволоки и серебряной же с голубой эмалью фольги, с подвесками из бус и рядами ажурных (из фольги) цветов, птиц, бабочек, иероглифов счастья, радости и других символов благополучия.
Жених развлекался играми со сверстниками. В дом невесты к полудню отправлялись родственники жениха и посылался свадебный экипаж - двуколка, повозка, крытая войлоками и внутри устланная подушками (теперь невесту обычно везут на легковой машине). Прибывшие за невестой женщины, войдя в дом, посыпали ее урюком и миндалем "для плодовитости". Вскоре прибывал жених с дружкой и двумя товарищами. На женихе была свадебная одежда: халат, обычно синий, украшенный наперекрест идущими через плечо красными перевязями. Остановившись у ворот, жених посылал извещение о прибытии - визитную карточку на красной бумаге. Через брата невесты он получал разрешение войти. После совершения муллой обряда бракосочетания жених отдавал поклоны всем мужчинам по старшинству (кроме тестя, которого, по обычаю, он еще не имел права видеть). Подобная отдача поклонов происходила и на женской половине.
После обеда молодой выезжал домой, по пути он слезал с лошади и кланялся всем знакомым, а порой и просто встречным. Молодую же, оплакиваемую всей родней, выносил брат или дядя и сажал в свадебный экипаж. С ней ехала провожатая. Внесению молодой в дом мужа препятствовала толпа молодежи - ее родичей, требуя, как и извозчик, выкупа. Происходила шуточная борьба с родственниками молодого. Окно брачной комнаты быстро прорывали (оно было прежде из пергамента) любопытные. Оставалась нетронутой только широкая вертикальная красная полоса, символизировавшая девственность невесты. Ее имел право снять только молодой на другой день после свадьбы.
В его доме повторялся обед, во время которого молодая отдавала поклоны всем гостям. Немедленно после ухода гостей в брачную комнату врывались юноши, молодую разглядывали, тормошили, заставляли ее кланяться. Мешающих им старух выталкивали на улицу. Молодой вмешиваться не имел права. С наступлением сумерек начинался обряд фа щифур (Шутки над женой), который, как и предыдущий "дневной набег", можно считать отголоском уже давно забытого права сородичей молодого (а может быть участников брака умыканием) на его жену в первую ночь. В обряд фа сифур входили игры, близкие к китайским по происхождению: загадки, доставание цветка, вколотого высоко в стену (молодой поднимал жену на руках так, чтобы она достала цветок; удача символизировала скорое рождение сына), поедание "лапши" (втягивание нитки в рот молодыми с разных концов до поцелуя) и пр.
Удача или быстрое исполнение условий игры встречались бурным весельем. За задержку выполнения на мужа сыпались шлепки, его щипали, пинали и пр.
На другой день молодые раздельно объезжали дарителей с благодарственным поклоном. На третий день молодую знакомили с членами семьи мужа, после чего новобрачные раздельно посещали дом отца молодой. Входя в дом тестя, молодой должен был быть готов к различным шуткам. Так, при открывании двери на него вдруг выливалась вода из стоящей на фрамуге банки, пирожки могли быть начинены опилками или сухим перцем, пирожное могло оказаться густо посоленным. Однако сердиться и замечать эти шутки считалось неприличным.
На восьмой день встречались родители обеих сторон, что и завершало круг брачных обрядов.
В настоящее время брачная обрядность упростилась.
Брак умыканием, бытовавший прежде, сохранялся до 30-х годов ХХ в. для вдов и разведенных. При женитьбе на вдовах и разведенных вторичных больших подарков не требовалось; по истечении законных выжидательных 30 дней (а иногда, особенно для разведенных, периода трех очищений) бедные, но энергичные соискатели старались завоевать расположение вдовы или разведенной или же увезти ее силой. Иногда похищение совершалось после взаимной договоренности и было простой инсценировкой - данью обычаям предков. Брак умыканием практиковался и в тех случаях, когда молодые люди вступали в брак против воли родителей.
Сразу после смерти мужа вдова с детьми переселялась к своим родителям. Считалось, что дети будут возвращены ею в семью их отца по достижении ими зрелого возраста. Первичным воспитанием детей, а порой и их образованием ведала все же их мать.
Случаи развода у дунган вообще были редки, так как покрывали мужа и его семью дурной славой легкомысленных людей. Поводом к разводу была в первую очередь бездетность жены или неспособность мужа к супружеской жизни. Впрочем, в этих случаях чаще практиковали усыновление сирот. Прочие причины (неверность жены, ее сварливость и непочтение к мужу и его родителям), по шариату считавшиеся поводом к разводу, карались строго по существу самого преступления. Развод же был лишь отречением от преступника. Следует отметить, что взаимное доверие и условия быта у дунган, равно как и взаимоотношения в их семье, почти исключали возможность таких отклонений от нормы.
Старость у дунган, как и у китайцев, почтенна. Авторитет родителей и старших членов семьи чрезвычайно высок. Особым почетом окружена бабка по материнской линии. Почитание памяти предков (только мужчин) было прежде возведено в культ; у дунган существовал алтарь с таблицами душ предков, перед которым устраивались календарные моления. В настоящее время на месте таблиц предков обычно висит большое зеркало, сплошь закрытое фотографиями членов семьи и родственников. Стол-алтарь (бэжуэзы) используется теперь для своеобразной выставки семейных "сокровищ" - старинной фарфоровой посуды.
Старея и готовясь к смерти, дунганин должен был не только сам строго соблюдать посты и дневные омовения, но и следить за благочестием членов семьи.
О кончине сородича семья извещает односельчан, родных и друзей через мальчиков-посыльных. Хоронят обычно в тот же день, до захода солнца. Предание тела земле откладывается в исключительно редких случаях, но не больше чем на три дня.
Тело усопшего сразу кладут на землю (в крестьянских домах пол кухни земляной). Для рытья могилы приглашаются могильщики-профессионалы (два-три человека) или друзья покойного. Могилу, как и у большинства мусульман, роют с нишей, ориентированной с севера на юг. Лицо покойного (после того, как тело положат в нишу) стараются обратить к западу. Для переноса тела к могиле служат носилки (табущязы), прежде имевшие вид китайского резного саркофага. Комнату, где лежит тело, отделяют от прочих комнат белой траурной занавесью. Женщины громко оплакивают покойного. Выносу тела предшествует прощание с покойным. Женщины имели право проводить тело только до ворот. В проводах до могилы участвуют все мужчины селения.
Носилки остаются в доме умершего до следующих похорон в селении. Обмывальщикам обычно дарят одежду покойного; с могильщиками и чтецами корана расплачиваются деньгами. Раньше в доме, где был покойник, огня не зажигали; пищу готовили у соседей и родных. Поминки устраивали на 4, 7, 14, 21,40 и 100-й день и далее ежегодно. Во время поминок готовили поминальные лепешки (ющён).
Траур носят от нескольких дней до трех месяцев и трех лет, в зависимости от уважения к усопшему и родственных отношений к нему. У дунган шэньсийцев близкие (родичи и друзья) носят белый траур (белые канты одежды, пояса, туфли и повязки на шляпах). Дальние родственники (а в прошлом и ученики по учителю) носили голубой траур.