Долгое время люди поражались способности летучих мышей ориентироваться в полной темноте. Зверьков запускали в комнату, где часто-часто были натянуты проволочки с колокольчиками, готовыми отозваться мелодичным звоном на малейшее касание, — но они молчали. Рукокрылым залепляли глаза — зверьки продолжали ловко лавировать между преградами. И только когда им залепили ушки, раздался перезвон — летуны перестали чувствовать проволоку. Тогда-то и родилась догадка: летучие мыши "видят" во тьме ушами.

Окончательно разгадка была получена, когда в такую комнату поместили прибор, принимающий и усиливающий ультразвук. Оказалось, что зверьки беспрестанно издают звуки очень высокой частоты, способные (это уже работают законы физики) отражаться от самых мелких предметов. Частота этих звуков составляет 30-70 килогерц: для сравнения можно указать, что, например, человек не может ни воспроизводить голосом, ни воспринимать звуки частотой выше 20 килогерц. Вот почему мы не слышим голоса охотящихся летучих мышей, считаем их "безмолвными созданиями".

Интересно, что звуки эти не непрерывные, а импульсные: образно говоря, летучая мышь как бы трещит, издавая серию очень коротких, В сотую долю секунды, резких "щелчков". Отражаясь от препятствия, голос летящего зверька эхом возвращается к нему. А тому остается по характеру отраженной звуковой волны определить, то ли впереди препятствие, и тогда успеть увернуться, то ли насекомое, и тогда сманеврировать и схватить добычу.

Общий принцип эхолокации един, но используют его разные летучие охотники несколько различным образом. Например, ночница или вечерница испускает ультразвук открытым ртом: образно говоря, она все время "кричит" — правда, таким невероятно писклявым голосом, что человеку зверька не слышно. Но это вовсе не значит, что голос летучей мыши тих: напротив, зверек "звучит" так громко, что если бы наше ухо могло воспринимать этот звук, мы бы услышали нечто вроде грохота поезда в туннеле метро. А у подковоносов пучок ультразвуковых волн излучается через ноздри при закрытом рте: наверное, для его фокусировки этим летучим мышам и служат странные украшения на голове.

Как же летучая мышь улавливает ультразвуком свою жертву? Летящий зверек постоянно прислушивается к звукам, которые издают крылья насекомых. В этот момент он лишь время от времени испускает слабый ультразвук, особенно не напрягая свои голосовые связки, да и уши тоже. Но вот настороженное ухо летучей мыши "донесло": на расстоянии 2-3 метров возможная добыча. Тут же на полную мощь включается ультразвуковой эхолокатор, зверек начинает преследование, крутясь в воздухе вслед за пытающейся ускользнуть жертвой. На расстоянии 50-60 сантиметров от нее интенсивность звука усиливается, импульсы становятся короче, чтобы как можно точнее определить местоположение быстро летящего и постоянного маневрирующего насекомого. Перед решающим броском, когда охотника и его добычу в ночном воздухе разделяют считанные сантиметры, "треск" летучей мыши превращается буквально в истеричный "визг", настолько высоки и часты следующие один за другим импульсы.

Нетопырь-карлик — охотник на мелких мошек и комариков — просто врывается в "нащупанную" эхолокацией стайку насекомых и начинает вертеться там, хватая первую попавшуюся мошку прямо ртом. А остроухая ночница, жертвы которой — крупные насекомые, сбивает добычу крылом и при необходимости подхватывает в "карман", образованный межбедренной перепонкой. Всё, охота завершена, жук или бабочка тут же на лету съедается, зверек опять переходит в режим спокойного "крейсерского" полета.

Не только летучие мыши используют столь изощренный способ ориентации в пространстве и для охоты. Он доступен еще и многим дельфинам. Зрение у этих морских зверей никудышное, поэтому они обнаруживают в воде предметы, испуская и воспринимая высокочастотные звуки, состоящие из серии очень коротких, в десятые-сотые доли секунды, импульсов.

Подвешенный в бассейне шарик диаметром около сантиметра дельфин видит на расстоянии не более 3 метров, а "слышит" благодаря эхолокации за 10-13 метров. Но это далеко не предел: в открытом море стая афалин как-то обнаружила барьер из алюминиевых труб за 350 метров! В воде с помощью зрения это невозможно было сделать даже теоретически, так что остается предполагать одно: дельфины пользовались эхолокацией.

Когда дельфин плавает спокойно, он издает звуки частотой 10-15 импульсов в секунду, Но стоит ему услышать всплеск воды от играющей на поверхности рыбы, он тут же устремляется на звук и начинает интенсивно лоци-ровать: частота ультразвука достигает 200, а затем и 500 импульсов в секунду. При этом он постоянно поводит из стороны в сторону головой, чтобы точнее определить положение привлекшего его внимание объекта. А если по каким-либо причинам возникают звуковые помехи, животное увеличивает интенсивность ультразвука — старается "перекричать" источник постороннего шума.

Особенно активно эхолокацией пользуются речные дельфины, обитающие в больших реках — Амазонке, Янцзы, Ганге. Вода в них мутная, так что зрение вообще никакого значения не имеет: и действительно, глаза у этих дельфинов меньше, чем у их морских родичей, у некоторых даже без хрусталика. Зато, например, у гангского дельфина кости на лбу разрастаются таким странным образом, что образуют некое подобие "рефлектора", способствующего, наверное, фокусировке пучка ультразвуковых волн.

Стремление к полету

Стремление к полету свойственно живому. В воздухе — свобода, относительная безопасность. Насекомые, птицы — для них полет составляет весь смысл жизни. А что же другие животные? Оказывается, среди них настоящих летунов не так уж и много. Из рептилий можно вспомнить, пожалуй, лишь давным-давно вымерших птерозавров и птеродактилей, да и то, похоже, основным способом передвижения для них был не активный машущий полет, а планирующий. А среди млекопитающих же воздушную среду смогли освоить по-настоящему одни только летучие мыши.

Освоить-то они ее освоили, а вот каким образом это произошло, до сих пор остается загадкой. Нет, конечно, общая "механика" полета у них та же, что и у птиц, — последовательные взмахи-гребки крыльями. Но как предки рукокрылых впервые взлетели?

Когда что-то непонятно, ученые ищут какие-нибудь аналогии: похожие организмы, если за них "зацепиться", могут дать подсказку. Так как же обстоят дела с другими обитателями воздушной среды?

С первоптицами-археоптериксами как будто все ясно. Их предки были двуногими, со свободными передними конечностями. Чешуя у этих полурептилий-полуптиц была увеличенной и уплощенной, так что, оттолкнувшись от ветки дерева или подпрыгнув с кочки, животное могло, махая зачаточными крыльями, как бы зависать в воздухе или даже планировать. Дальше — больше, чешуи стали перьями, куцые зачатки крыльев — настоящими крыльями, а перепархивания — полетом.

А теперь посмотрим на летучих мышей. Что же в них загадочного? Первое — то, что задние ноги у них никак не приспособлены к прыжкам. На этих ногах можно висеть вниз головой, с их помощью можно бегать вверх-вниз по стволу или по стене. Но подпрыгнуть, чтобы полететь?... Предположим, что у предков этих летающих зверьков все начиналось точь-в-точь, как у летяг или у шерстокрыла, — то есть они начинали с планирования. Действительно, мышка бежит по ветке, свисает вниз головой, расправляет боковую складку, отцепляется и... и вместо того, чтобы просто расставить ноги для планирования, начинает ими махать. Разве не правдоподобно?

Но тут возникает другая загадка. У всех ныне живущих планирующих зверей пятерня на передних конечностях остается свободной от перепонки. И это понятно: ведь эти животные должны прежде всего бегать по деревьям в поисках добычи, планирование для них имеет второстепенное значение. А у летучих мышей крыловая перепонка охватывает не только бока тела с хвостом, но и почти все пальцы "рук", только первый палец сохраняет способность цепляться за ветки или за кору. Как быть с этим? Ведь, если следовать законам эволюции, у примитивных "летучек" уже должны были быть зачатки межпальцевой перепонки, прежде чем они могли начать использовать ее в качестве летательного инструмента. Можно ли где-нибудь отыскать подсказку к разгадке?

В джунглях Юго-Восточной Азии живут два странных создания, способные к планированию с дерева на дерево, — ящерица и, вы не поверите, лягушка. У ящерицы, которую за ее выдающиеся способности прозвали "летучим драконом" (хотя длины-то в ней всего 40 сантиметров), на боках есть кожистая складка, которую эта рептилия расправляет с помощью ребер. Вот вам и некий аналог летяги. А "летающие веслоногие лягушки планируют, расправляя перепонки на удлиненных пальцах. Первоначально эти перепонки, конечно, как и полагается лягушкам, были плавательными. А вот, поди ж ты, стали "летательными", стоило амфибиям из жижи мангровых болот перебраться на деревья. Вам это ничего не напоминает?

Вот так и родилась гипотеза, что предки летучих мышей были обитателями заболоченных мангровых зарослей. Они, конечно, вряд ли были полуводными — скорее, древесными, но в поисках пищи могли спускаться с деревьев к вязкой жиже, на поверхности которой ловили всяких мелких беспозвоночных, которых в теплой болотной воде всегда видимо-невидимо. И вот, чтобы не утонуть в болоте, когда нужно было добраться до соседней коряги или перебраться с одного дерева на другое, между пальцев появилась перепонка. А дальше — все по лягушачьему "сценарию". Но лягушки так и не научились летать, а рукокрылые не ограничились только растопыриванием пальцев пошире, чтобы плавно спуститься с ветки на плавающую кочку. Они в какой-то момент стали часто-часто махать руками - и полетели...

Что, неправда? Может быть... А может, что-то все-таки в этом "эволюционном сценарии" есть всамделишного?

ЧЕТВЕРОРУКИЕ СОЗДАНИЯ

Именно так — "четверорукими" — нередко называют наших ближайших сородичей в царстве животных. Правильно, это обезьяны с одинаково цепкими руками и ногами. А научное их название — приматы, что по латыни означает "первые": в давние времена ученые именно приматов, за их близость к человеку, ставили первыми в Системе Природы.

У настоящих приматов, как и у большинства специализированных древолазов, большие пальцы на передних и задних конечностях противопоставлены прочим. Такими ухватистыми руками-ногами настолько удобно цепляться за ветки, что у высших приматов даже когтей нет, они давно превратились в плоские ногти. А на самых последних этапах обезьяньей эволюции выяснилось, что такие руки могут держать и всяческие инструменты. Тут как нельзя лучше проявились высокие интеллектуальные способности приматов.

Приматы — древний и разнообразный отряд млекопитающих: их первые остатки в палеонтологической летописи появились более 70 миллионов лет назад, а в настоящее время на Земле обитают почти 200 видов приматов.

Самые примитивные вымершие приматы были похожи на ныне живущих в тропических лесах Индокитая тупай.

Приматы — обитатели тропических и субтропических лесов Африки, Азии, Южной Америки. Они живут группами, одни из них активны ночью, другие (главным образом высшие обезьяны) ведут дневной образ жизни. Об их присутствии можно узнать по характерным голосовым сигналам: эти существа на редкость "разговорчивы", разные свои эмоции они выражают то урчанием, то щебетанием, то уханьем.

Полуобезьяны

Самых примитивных приматов по справедливости называют полуобезьянами: это уже не тупайи, но еще и не настоящие обезьяны. В частности, у них обычно длинные, вытянутые мордочки совсем не обезьяньего вида. Среди них, в первую очередь, упомянем обитающих на Мадагаскаре лемуров.

Особенно хороши лемуры катта: они размером с кошку, с длиннющим пушистым хвостом, контрастно раскрашенным в чередующиеся 1 черные и белые полосы. Когда стая катт шествует по лесу, издалека заметные поднятые столбом хвосты колышутся из стороны в сторону в такт шагам, не давая животным потерять друг друга в чащобе. Когда катта направляет свой хвост-вфлаг" в сторону сотоварищей, те удовлетворенно мурлычут, мяукают. Но обычно началу такого "разговора" предшествует ароматизация хвоста при помощи пахучих желез. "Надушив" хвост, катта, помахивая им, развевает по ветру приобретенный хвостом запах.

Там же, на Мадагаскаре, живут более крупные короткохвостые полуобезьяны — индри и сифаки. Они в большей степени, чем катты, связаны с деревьями, поэтому их кисти и ступни похожи на клешни — благодаря резко противопоставленным и сильно увеличенным большим пальцам. Эти приматы своими повадками напоминают в какой-то степени гиббонов. На деревьях они выказывают чудеса ловкости, перелетая с ветки на ветку на передних лапах. А на земле сифаки передвигаются как-то боком неуклюжими прыжками на задних лапах, а поднятыми вверх передними балансируют, чтобы не упасть.

Сосед лемуров и индри по острову — совершенно замечательное создание, именуемое руконожкой. Еще одно ее название, которое научный мир позаимствовал у местных жителей, малагасийцев, — ай-ай. Она сравнительно небольшая (весит около двух килограммов), отличается от лемуров очень длинным хвостом. У этой полуобезьяны резцы точь-в-точь как у грызунов: крупные, очень острые, с эмалью только на передней поверхности, и к тому же постоянно растущие. Но питается руконожка не растительной пищей (разве что мягкую сердцевину молодых проростков бамбуков съест для разнообразия), а древесными насекомыми и их личинками. У нее даже передние лапы устроены особым образом: пальцы очень длинные и тонкие, особенно безымянные, с их помощью зверек выковыривает живность из всевозможных щелей в стволах и под корой. И вот тут-то руконожке как раз нужны стрызунячьи" резцы: когда слышит ухо, а палец неймет, в ход пускаются зубы, которые, словно долото, в щепы крошат неподатливую древесину и позволяют добраться до желанной добычи.

Африканские мышиные лемуры и галаго значительно меньше своих мадагаскарских родичей. У них очень крупные глаза, как и положено ночным животным. Довольно крупные, почти голые уши этих очаровательных длиннохвостых зверьков находятся в постоянном движении: нужно внимательно вслушиваться в лесные шорохи, чтобы не упустить свою пищу и не стать добьией какого-либо четвероногого или пернатого охотника. Прыгают эти небольшие полуобезьяны по деревьям с необычайной ловкостью: стоит зверьку приметить что-то странное или угрожающее, он без видимых усилий мгновенно "перемещается" с одной ветки на другую на расстояние до полутора метров — хоть спиной, хоть боком, даже не поворачивая головы, чтобы предварительно оглядеться.

А вот живущие в азиатских тропиках лори, напротив, очень медлительны — своеобразные "ленивцы" в мире обезьян. Наверное поэтому и хвоста у лори нет. Живут они исключительно в кронах деревьев, питаются насекомыми, ящерицами, древесными лягушками, разоряют птичьи гнезда. Когда крупные, в. треть шща, глаза или уши зверька "засекают" нечто движущееся или стрекочущее, лори медленными, изумительно плавными движениями буквально "перетекает" по ветке, поближе к будущей жертве. Вот уже осталось всего несколько сантиметров, следует мгновенный бросок передней лапы, добыча схвачена и направляется в рот. И опять зверек застывает, в задумчивости пережевывая цикаду или геккона.

Совершенно необычное существо — долгопят — живет на островах Малайского архипелага. Это не просто полуобезьяна, по- повадкам — это полуобезьяна-тушканчик. На своих длинных задних ногах маленькое существо, размером с небольшую крысу, совершает двухметровые прыжки, на головокружительной высоте перелетая с ветки на ветку. Длинный хвост позволяет долгопяту балансировать, когда он выполняет свои кульбиты; огромные глаза видят в кромешной тьме мельчайшую веточку, за которую можно уцепиться, а расширенные подушечки на кончиках пальцев позволяют удержаться на скользкой, влажной коре. Ночью он ловит всяческую мелкую живность, а день, как и лори, проводит, сжавшись калачиком, у ствола дерева или, если идет сильный дождь, в дупле.

ПРОСТО ОБЕЗЬЯНЫ

Тропические леса Южной и Центральной Америки населяют так называемые широконосые обезьяны, которые по уровню развития стоят много выше полуобезьян. К ним относятся многочисленные игрунки, или мармозетки, — размером с белку, некоторые ярко раскрашенные (например, золотистая игрунка), некоторые с удлиненными в гриву волосами на голове или с "усами" (императорский тамарин). Их ближайшие родичи — цепкохвостые обезьяны. Для них хвост просто незаменим при лазании в хитросплетениях ветвей, играя роль "пятой руки". Одну из южноамериканских обезьян за выдающиеся "вокальные данные" прозвали ревуном: самцы всю ночь напролет оглашают окрестности трубными голосами.

Всем известные мартышки и макаки — это более высокая ступень развития отряда приматов, они относятся к узконосым обезьянам Старого Света. Мартышки — длиннохвостые, живут в Африке, макаки — короткохвостые, живут в Азии. А в остальном они очень похожи: живут большими шумными стаями, без конца сквалыжничают, совершают набеги на поля.

Очень красивы родственники мартышек — африканские колобусы. Туловище у них черного цвета, длинный хвост одет в пышный белый мех, такой же белый длинный мех — в виде оторочки по бокам тела, да еще на голове белые "бакенбарды". Живут они в самых густых лесах, держатся в кронах деревьев и, в отличие от большинства других узконосых обезьян, активны ночью.

А на острове Калимантан обитает четверорукое существо, вид которого просто уморителен: это носач. Лицо у этих обезьян "украшено" длинным носом. Причем у самок он, как у человека, торчит вперед, а у самцов висит эдакой толстой "сливой" надо ртом — не нос, а мини-хобот. И, наверное, чем толще этот странный придаток, тем больше у самца повода гордиться собой. Да и животы у них "выдающиеся" — как у всех животных, питающихся главным образом листвой. Живут носачи в постоянно полузатопленных мангровых зарослях, и потому почти все время проводят на деревьях. Столь необычная для обезьян среда обитания ко многому обязывает: носачи, пожалуй, единственные среди обезьян, которые не только хорошо плавают, но даже ныряют неплохо.

Совсем иное дело — павианы. Эти довольно крупные и сильные африканские обезьяны, родственные мартышкам и макакам, ведут наземный образ жизни, живут преимущественно в саваннах. Не зря их называют "собакоголовыми": у павианов вытянутые морды и крупные, особенно у самцов, клыки. Самцов еще отличает очень пышная, почти львиная грива на голове и плечах. Эти настоящие коллективисты держатся большими стадами со строгой иерархией: во главе стоит мощный самец, его окружают приближенные самки, а где-то там, у основания социальной пирамиды, мельтешат остальные члены стада — более молодые самцы, самки и детеныши. Из-за наземного образа жизни павианы частенько оказываются жертвами гиен, гепардов, львов, особенно им достается от леопардов. Но, справедливости ради, следует отметить, что взрослый павиан-самец вполне способен постоять за себя. Оборотив к врагу свою оскаленную в ярости морду с обнаженными клыками, он заставляет отступить если не льва, то уж молодого леопарда — точно.

Человекообразные обезьяны

Гиббоны — уже почти человекообразные обезьяны. Эти миниатюрные (в сравнении, скажем, с гориллой) создания — обитатели тропических лесов Юго-Восточной Азии. От других высших обезьян их отличает небольшая голова и очень длинные руки: стоя на ногах, они, не наклоняясь, могут достать пальцами рук до земли. Живут гиббоны высоко на деревьях, передвигаются в кронах на своих длинных руках очень своеобразным способом, который называется "брахиация". Все гиббоны — а их не менее 5 видов — довольно голосистые создания, причем у гиббонов-сиамангов есть особый горловой "мешок"-резонатор, который значительно усиливает крик животного. Гиббон-самец, желающий оповестить мир о своем существовании, забирается на высохшую верхушку какого-нибудь высокого дерева, широко открывает рот, раздувает "мешок" — и вопли его разносятся на километры.

Живут человекообразные обезьяны небольшими группами, питаются преимущественно растительной пищей. В отличие от низших обезьян, которые бегают на всех четырех конечностях, причем руки ставят на землю ладонями, человекообразные — почти прямоходящие. На земле они, конечно, тоже частенько пользуются руками, особенно на быстром бегу, но опираются на костяшки пальцев. Эта, казалось бы, мелочь очень важна: при такой манере бега можно не выпускать из рук ветку — оружие или орудие труда.

Живущий на Суматре и Калимантане орангутан — скорее, наш кузен, чем брат родной. Его местное название, "лесной человек", очень верно: эта крупная (самцы бывают ростом до полутора метров, весят до 100 килограммов) обезьяна живет в самых густых лесах. Внешний вид орангутана весьма колоритен: длинные (почти как у гиббона) могучие руки, длинная косматая шерсть буро-рыжего цвета, у старых особей по бокам лица образуются широкие, плоские кожистые складки: получается так называемый "лицевой диск , на котором поблескивают небольшие глазки. Чуть раскосые, да еще в сочетании с настоящими длинными усами на "диске", они невольно вызывают в памяти какого-нибудь восточного мудреца, у которого на каждый случай жизни есть свое изречение. Детеныш орангутана — сплошное очарование: маленькое тельце покрыто рыжеватым пушком, на сморщенном личике — огромные и почему-то кажущиеся грустными глаза, длинные руки вечно за что-нибудь цепляются... Целый день животные пасутся на деревьях, на землю спускаясь очень редко. На ночь они устраиваются в "гнездах" из сучьев и веток, каждый член группы — в своем собственном. В настоящее время орангутаны стали очень редки из-за того, что леса, в которых они живут, вырубаются подчистую: нужна не только ценная древесина, но и свободная пахотная земля.

Шимпанзе — самая мелкая из человекообразных обезьян, не считая, конечно, гиббона: рост не больше метра, вес до 80 килограммов. Ее волосяной покров черного цвета — довольно густой, только лицо с очень подвижными, большими губами — голое. По своему интеллекту и особенностям поведения она, пожалуй, более всего похожа на человека. Поэтому шимпанзе чаще всего снимают в фильмах, выпуска- ют на цирковые арены, а в научных лабораториях эта обезьяна служит моделью при исследовании развития различных форм сознательного поведения — манипулирования предметами и т.п. На своей родине, в Центральной Африке, шимпанзе существует в двух "ипостасях", которые иногда считают разными видами.

Один из них — "настоящий" шимпанзе — крупный, довольно агрессивный, в группах самцы "силовыми мерами" поддерживают жесткую иерархию, а соседствующие на территории группировки постоянно конфликтуют между собой. Более того, этот шимпанзе порой ведет себя как завзятый хищник — ловит мартышек, устраивая на них настоящие коллективные облавы, чтобы поживиться их мясом.

Другая форма — карликовый шимпанзе, или бонобо, — несколько мельче, отличается мирным нравом, почти никогда не конфликтует. В семейных группах бонобо выработаны особые ритуалы, основанные на некоторых формах полового поведения, позволяющие очень быстро гасить иногда вспыхивающие конфликты. Увы, в тех местах, где группы больших шимпанзе и бонобо живут по соседству, первые неизменно одерживают верх и вытесняют миролюбивых собратьев в малоудобные места. Как это напоминает поведение людей!

Огромная, мощная горилла, весящая иногда до 350 килограммов, — вот кто может произвести на человека устрашающее впечатление. Черная, с мускулистыми торсом и руками, с тяжелым взглядом глубоко посаженных глаз, эта суперобезьяна из Центральной Африки всегда слыла грозной, злобной, агрессивной.

Конечно, всякое живое существо будет отстаивать свою свободу, если его ловят, сажают в тесную клетку и выставляют на потеху шумной публике. Но исследователи выяснили, что если жить вместе с гориллами, в мире с ними, подчиняться их законам, а не навязывать свои, то ничего страшного не происходит. Животные занимаются собственными делами, а исследователь ходит рядом и занимается своими: наблюдает, записывает, наговаривает на диктофон, фотографирует.

Только если человек, желая подглядеть особо интересную сценку, ненароком нарушит какое-то правило горилльего общежития, огромный самец сделает резкий выпад в сторону возмутителя спокойствия, гулко ударит себя пару раз в грудь огромными кулаками — и всё, "демонстрация силы" окончена, порядок восстановлен. Обезьяны продолжают набивать брюхо листвой и плодами, снова мирно нежатся на солнце или перебирают шерсть друг другу в знак взаимной приязни.